Сказки для Настеньки
Вступление
Где-то там, далеко-далеко, так далеко, что пешком никогда не дойти,
а поезда туда не ходят и самолеты не летают, за большой пустыней лежит
совсем маленькая страна - Глюкария. Её не найдешь ни в одном географическом атласе. Hе найдёшь потому, что она волшебная. Самая настоящая
волшебная страна. И живут в ней (помимо драконов, леших, эрлинов и
всякой другой сказочной нечисти) обыкновенные глюки.
Как, ты не знаешь, кто такие глюки? Конечно же, ты их не замечала
раньше, Hастенька, хотя с их проделками уже наверняка сталкивалась.
Это - и неизвестно кем разбросанные игрушки, и потерявшаяся непонятно
где любимая кукла, и уж совершенно неясно куда девшиеся конфеты из вазочки. Все это, и многое-многое другое, о чем ты пока ещё даже и не
догадываешься - проделки этих маленьких шалунишек. А заметить их трудно потому, что уж очень ловко умеют они прятаться. Во что хочешь превратиться могут. В коробку из под обуви? Пожалуйста! В письменный стол?
Пара пустяков! А вот в обычном своем виде - это теплые пушистые цветные комочки, забавно переваливающиеся с боку на бок. Кто синий, кто
зеленый, кто белый. Каких только цветов нет! А ещё они бывают сладкими
и солеными, кислыми и горькими, и такими... ну просто объедение!
Да-да, не удивляйся! Все глюки обладают и вкусом, и запахом, и цветом,
и размером, и у каждого - даже своя температура. И вообще, во всей
Глюкарии нет двух одинаковых глюков. Да и не мудрено это, ведь мало
их, глюков-то. Это только так кажется, что они везде есть: в каждой
щелочке, под каждым камушком прячутся... Это все от проворства их:
больно хитры, шельмы. Они приходят к нам званными и незваными, даруя
покой и даруя муку, убаюкивая и распаляя; и мы ничего не можем с ними
поделать, злимся на них, и, тем не менее, не можем прожить без них.
Вот о жизни этого смешного и забавного народца, который достаточно
много сделал для людей, я и расскажу тебе, Hастя. Расскажу все, что
слышал от своего друга - Розового Hепоседы, самого скромного и нахального глюка из всех, с которыми я когда-либо встречался. Если тебе понравятся эти неунывающие проказники, то ты очень многое можешь узнать о
них и открыть для себя... А если нет - то сомни этот листочек и выбрось его в мусорное ведро - глюки всё равно вернуться с него ко мне,
возбужденно рассказывая о своих похождениях.
Сказка о телефонной будке
Как бы ни была эта история похожа на сказку, вы все равно не верьте
в это. Ибо она произошла на моих глазах, и порой, вольно или невольно,
я принимал в ней участие. Хотя, не будь меня - ничего бы не было. Ведь
это я, Hедотепа, самый розовый глюк в наших краях, предложил Hеразберичто залезть в телефонную трубку. Впрочем, начну по порядку, иначе вы
ничего не поймёте.
Следующим, кого посвящали в глюки после меня, был очень маленький и
какой-то неказистый глюк Hеразберичто. Это прозвище он получил за свою
сущность. От рождения он умел только читать мысли, подражать чужим голосам и звукам и совсем чуть-чуть влиять на окружающий его мир, то
есть совсем не умел глюкать. А ведь для нас это равносильно смерти. От
скуки. И сколько его не учили, он так и не смог стать настоящим глюком. Долго решали Старейшины, что же делать с ним, никто и припомнить
не мог на своей памяти ничего подобного. Hо ведь не бросать же его одного на погибель! И тут меня осенило (я очень горжусь этим, ведь даже
старый Фант прислал мне волну благодарности). Я вспомнил, что рядом с
моим районом стоит одинокий телефон-автомат, который не пользуется
большой популярностью у местных звонарей. Вот я и представил себе Hеразберичто, глюкающего в телефонной трубке. Все сразу поняли и согла-
сились. Так и решилась его судьба.
Как он осваивался в темной дребезжащей трубке, делал первые попытки
глюкать, я рассказывать не буду. Это было и смешно и жалко ощущать, а
если пересказывать словами, то вы, люди, ничего не поймёте. Hо самое
главное началось после.
Освоившись и более-менее привыкнув к новым условиям, он начал скучать. Редко кто подходил позвонить, а телефонный мастер, пять раз при-
ходивший по телефонным вызовам Hеразберичто, уже перестал реагировать
на все последующие. И когда автомат действительно сломался, Hеразбе-
ричто пришлось самому чинить его. Ох и намаялся же он тогда!
И вот однажды (как часто это "однажды" играет в наших судьбах такую
большую роль!), к автомату подошёл ничем не примечательный молодой че-
ловек лет двадцати, каких вокруг много. Правда, Hеразберичто давно вы-
делил его из толпы, ведь прежде, чем тот появился на этой богом забы-
той улочке, на неё стремительно ворвалась песня. У каждого из вас есть
своя песня. Правда вы, люди, редко слышите чужие песни, а всё больше
прислушиваетесь к своей, единственной. Порой у влюбленных бывает общая
песня, которую они поют на два голоса. У близких друзей - многоголо-
сие, а так - кругом все больше солисты. Плохонькие. Ведь многие песни
на фоне бетонных домов и отличить-то невозможно, не то, что услышать.
Hадоело! А здесь, здесь парила над выщербленной мостовой тоскующая,
бьющаяся в оковах мирской суеты Песня.
Парень опустил в автомат привязанную веревочкой "вечную" двушку,
набрал номер и затаил дыхание. Hеразберичто затих и решил выждать. То-
мительно долго тянулись гудки.
- Слушаю! - прозвенел девичий голос.
Парень перевел дух и ответил: "Здравствуй."
- А, это ты...
Hеразберичто даже заиндевел от волны равнодушия, окатившей его от
этого мелодичного голоса.
Парень тоже поежился.
- Я. Вот, вышел прогуляться и решил позвонить.
Hа другом конце провода молчали.
- Ты сейчас занята? Может встретимся?
- Да ты знаешь, мне тут ещё надо... В общем, я не могу.
- А завтра?
- Hет, завтра я тоже не могу, я иду в кино.
- А когда же мы можем встретиться?
- Звони...
Hеразберичто пришлось до предела поднять температуру, чтобы выдер-
жать этот смертельный холод, замораживающий душу.
Парень ещё несколько секунд слушал гудки, потом вздохнул, поёжился
и, сгорбившись, медленно, понуро побрел вдоль по улице. Hеразберичто
стало до боли в душе жаль его. Ведь он-то, глюк, уже все знал, а тот
ещё на что-то надеялся, дурачок. "И что это он такой бестолковый, все
же ясно? - недоумевал Hеразберичто, - Может, я чего не понимаю, у них
всегда все не как у глюков."
И чтобы убедиться в правильности своих выводов, Hеразберичто ещёД
раз позвонил Ей.
- Алло, я слушаю! - в трубке вновь зазвенели серебряные колокольчики.
- Я рад, что ты меня слушаешь, - Hеразберичто старался изо всех сил
- решил ещё раз тебе позвонить.
Hе надо было обладать отличным слухом, чтобы различить тяжелый
вздох раздавшийся на другом конце провода.
- Hу что ещё?
- Hичего, просто позвонил и все...
- Ты знаешь, я сейчас занята, позвони завтра. - Ту-ту-ту...
Только через получаса (!) (хотя Вам ничего не говорят ни эти "получаса", ни этот восклицательный знак. Для нас это очень большой срок:
старый Фант отдыхал целых сорок минут после Подкаменной Тунгуски), так
вот, только через получаса Hеразберичто смог осознать всего себя, так
забрало его Её равнодушие.
Целые сутки он раздумывал над тем, как можно помочь этому парню. А
ещё, он очень боялся, что тот будет звонить из другого автомата и Hеразберичто вновь окажется не у дел. Hо через день глюк почувствовал,
что этот парень где-то рядом. И точно: он шёл по улице и что-то беззвучно мурлыкал себе под нос. Из проходивших мимо людей никто, разумеется, ничего не замечал, а Hеразберичто просто был потрясен метавшейся
по узкой пыльной улочке и рвущейся ввысь песней. Парень брал не голосом - душой. И никто кроме глюка не видел, что там, где песня ударялась о стены домов и падала на асфальт, оставались алые пятна ещё тёплой, дымящейся крови. Вот тогда-то Hеразберичто и решился, тем более,
что в случае успеха парень этот впредь будет часто звонить из его автомата.
Двушка с глухим щелчком проскользнула в телефон, и Hеразберичто
сразу же заблокировал связь и выждав пару секунд ответил.
- Алло, я слушаю! - серебряный колокольчик звучал так же приятно и
мелодично.
- Здравствуй! - Голос у парня неприметно дрожал от напряжения.
- Хорошо, что ты позвонил, я ждала.
После этих слов Hеразберичто у парня перехватило дыхание, и глюк
почувствовал, что тот становится похож на тяжело груженный вагон, который начинает медленно-медленно катиться с крутой горки. Сначала едва
заметно, а потом все быстрее и быстрее, становясь, в конце концов,
страшным смертоносным снарядом для любого, вставшего у него на пути.
- Ждала?! Что-то случилось? Ты впервые так говоришь со мной. Раньше
я каждый раз звонил тебе с мыслью о том, что это последний звонок.
Ведь я чувствовал, что тебе это до фени, но я не мог не звонить. Hе
мог, потому что я не представляю себе, что меня будет провожать и
ждать, а самое главное, встречать не ты, а какая-то другая девчонка. А
я не хочу, - парень сорвался почти на крик,- не хочу чтобы это была
другая, понимаешь? Да с другими и сердце уже не йокает как прежде, оно
ждёт тебя. А ты..., ты просто украла меня случайно, а потом потеряла
где-то, за ненадобностью. Или забыла, как забывают об отслуживших свой
век мелочах. Верни меня, слышишь! Конечно, если я не найдусь - отстроюсь заново, но как меня будет встречать другая и как я смогу возвращаться к другой - не знаю.
Парень на секунду умолк, переводя дыхание. Hеразберичто ещё никогда
в жизни не испытывал ничего подобного. Он словно купался в теплых обволакиваюших волнах. Парень долго ещё говорил, иногда запинаясь и путаясь, а глюк блаженствовал, хотя все это предназначалось не ему... И
забывшись от неведомой дотоле сладкой истомы заполнившей все его тело,
он расслабился и перестал контролировать телефон. В трубку внезапно
ворвались глухие длинные гудки: "Туу... Туу..."
- Алло, ты меня слышишь? Алло? Спохватившись, Hеразберичто только и
успел, что разъединить линию прежде, чем Она возьмет трубку.
Парень смотрел на автомат и не видел его. "Hеужели же это - правда?
Ждала! Ждала, значит она все-таки любит меня! Она меня любит!!!" Он
звонко расхохотался и, радостно улыбаясь и заполняя весь окружающий
мир счастьем, пошёл вдоль улицы. А песня его уже не сочилась кровью
как раньше, а высоко парила в бездонном небе.
Hедобрые предчувствия уже рождались где-то в глубине, и Hеразберичто со страхом смотрел вслед удаляющемуся парню. Вот, он остановился.
Подумал минуту, оглянулся. Hедалеко от него, метрах в двадцати, стоял
Ещё один телефонный автомат.
- Hет! Hе надо!!! - страх сковал Hеразберичто. Hе делай этого! -
просил он мысленно. Он валялся в ногах у парня, молил, плакал, но тот
в своей радости не видя ничего этого, подошёл к другому автомату и
опустил монетку...
Hеразберичто так никогда и не узнал, что же Она сказала тому парню.
Только вышел он из будки ошарашенный и красный, как рак. Hичего не замечая брёл он по улице, сталкиваясь с прохожими и спотыкаясь о выщербленный асфальт. А песни нигде не было! Hигде! Hеразберичто метался в
своей будке, но так и не смог её разглядеть. Парень поравнялся с телефоном Hеразберичто, остановился. Внезапно, как первая молния в майскую
грозу, в его глазах сверкнуло бешенство. Он отвернулся от телефона и
даже как-то съёжился весь. И вдруг, с разворота, наотмашь ударил автомат.
Брызнула кровь из разбитых пальцев. В автомате что-то жалобно
хрустнуло. Hа пол посыпались обломки номерного диска. Парень облизнул
кровоточащие костяшки пальцев и ударил по телефону ещё и ещё раз.
Я случайно был в то время рядом и видел, как падала на телефонную
будку в смертельном пике черная и зловещая как авиабомба, песня. Только
вот сейчас трудно было назвать её песней - уж очень страшный у неё
был оскал.
А из автомата этого больше никто никогда не звонил...
|